Вот Почему Рельсы На Аляске Гнёт Летом

Зимой на севере Аляски бывает семьдесят градусов ниже нуля по Фаренгейту, и кажется, что для железной дороги главный враг здесь мороз. На самом деле путь корёжит лето. Из восьмисот сорока шести километров этой линии около семисот пятидесяти уложены прямо на вечную мерзлоту, и каждое короткое северное лето отнимает у неё чуть больше, чем зима успевает вернуть. Научно-популярные документальные фильмы редко объясняют этот механизм, хотя именно здесь экстремальная инженерия работает против собственного основания. Мерзлота — не холодная земля, а система в равновесии. Мох и торф сверху работают как одеяло и не дают ледяным линзам растаять. Стоит снять растительный покров бульдозером, и лёд начинает таять именно там, где прошла техника. Строители линии, которую начали в четырнадцатом году прошлого века и сдали в тысяча девятьсот двадцать третьем, делали это повсеместно, потому что иначе строить было нельзя. Зимой вода в грунте расширяется и поднимает путь морозным пучением, летом растаявший лёд оставляет пустоты, и насыпь проседает. Тёмная гравийная поверхность при этом греется на солнце сильнее светлой тундры и гонит тепло вниз, так что баланс каждый год сдвигается на считаные сантиметры, а за десятилетие превращается в провал. Простые способы борьбы провалились один за другим. Подсыпка гравия добавляет вес и тепло, ускоряя просадку. Теплоизоляция замедляет теплообмен в обе стороны сразу, поэтому за зиму мерзлота уже не восстанавливается. Полная замена льдистого грунта невозможна из-за объёмов. Решение оказалось противоположным по логике: не защищать грунт от тепла, а выкачивать это тепло зимой. Так появились термосифоны — трубы с аммиаком без насосов и электричества, которые переносят тепло из грунта в морозный воздух и полностью останавливаются, когда воздух теплее земли. Масштаб технологии показывает Трансаляскинский нефтепровод: в середине семидесятых в его опоры встроили больше ста двадцати четырёх тысяч таких трубок. Тот же приём применили в Китае на высокогорной железной дороге, открытой в две тысячи шестом году: там около тридцати четырёх километров насыпи оснастили термосифонами, а примерно сто тридцать километров сложили из крупного щебня. Но мерзлота теплеет, и в две тысячи двадцать первом году на нефтепроводе впервые погнуло опоры из-за сползания оттаявшего склона — потребовалось около сотни новых термосифонов. Опасные участки теперь ищут заранее: грунт просвечивают электрическим током, а просадки в несколько сантиметров научились замечать со спутников.