Густав Малер. Симфония №5 до-диез минор. Переложение для ф-но в четыре руки Отто Зингера.

Густав Малер (1860-1911). Симфония №5 до-диез минор(1901—1902). Переложение для ф-но в четыре руки Отто Зингера. Фортепианный дуэт Trenkner-Spiedel. Прикол на видео заключается в том, что форт. дуэт играет переложение О.Зингера, а на видео представлены ноты Августа Страдаля для двух ф-но. Сразу бросается в глаза масштабность фактуры Страдаля, мощные басы, плотная нотная материя. Иногда от зингеровской страдалевская версия отличается настолько серьезно, что только по голосам удается уловить ход музыкальной мысли. Но, увы, нет пока записей с такой могучей партитурой для двух ф-но, поэтому довольствуемся тем, что есть - переложением О.Зингера. Но и эта версия в хорошем исполнении тоже сойдёт, вполне получаешь эстетическое удовольствие от пятой симфонии. А пятая симфония Малера, между прочим, одна из самых ярких, необыкновенно щедрая на великолепные мелодии, больше напоминающие темы, имеющие вокальную природу. Песенный симфонизм. И, как всегда, у Малера весь тематизм причудливо переплетается по ходу пьесы , удивительная смена "режимов" при этом происходит, когда словно нажатием на кнопку выключателя/включателя резко меняются тематические комплексы, словно каждая часть сочинения разбита на отдельные блоки, подогнанные друг к другу посредством хорошо осязаемых швов. "И жить торопится, и чувствовать спешит!" - этот отрывок как никогда хорошо описывает взволнованную музыку Пятой. Правда, многие эту симфонию, в основном, знают исключительно по Адажиетто. настоящему символу рефлексивного созерцания. А про остальные части как бы и не знают ничего. Но это досадное упущение обязательно надо исправить - каждая часть симфонии это своего рода отдельный бриллиант. Любопытно как Малер работает с тембрами. У большинства композиторов — современников Малера ведь как: здесь мелодия, здесь сопровождение, здесь инструментовка. У Малера же прежде всего тембр, совершенное владение оркестром, более всего поражающее в моментах, когда оркестр выключается, уступая место камерной музыке в самых неожиданных тембровых комбинациях. Музыкальные идеи представляют собой неделимое целое, тембр в сочетании с гармонией и ритмом образует единое целое. И это всё про полной свободе сочетания техник симфонического развития и контрапункта. В его темах мы всегда слышим несколько голосов, и их функции всё время меняются: главные становятся второстепенными, и наоборот. Один и тот же мотив звучит в оригинале и увеличении, мелодическая линия всё время обрывается или продолжается другим голосом. Эта техника, идущая от струнных квартетов Гайдна (у которого она называется «прерванной работой»), у Малера доведена до совершенства. Другая удивительная техника, в которой Малер довёл всё до совершенства — это способность выстраивать непрерывное развитие из совершенно разнородного материала, качество, которое современникам казалось эклектикой. Сами техники этого развития очень разнообразны. Плюс создавать завершённое из нерегулярного, разомкнутого – еще одно неповторимое качество малеровского творчества. Например, в скерцо в Пятой можно попробовать посчитать на слух такты в его начальном периоде — не получается, сбивается отчего-то. Тем не менее это вальс. Организованная асимметричность его периодов, скорее всего, идёт от раннего классицизма, например, гайдновских экспериментов 1760-х, когда барочная асимметрия и непрерывность сталкивалась с зарождающейся классической регулярностью. Однако у Малера отказ от симметрии приобретает совсем другое значение, иначе работает, и именно он делает музыку Малера современной. Нарочитая разорванность малеровских форм отражает разрыв в мировосприятии буржуазного субъекта того времени. Сегодня же мы слышим логику и органичность там, где современники композитора слышали разрыв.