Дневник Кулика и странное фото всплыли спустя 118 лет.

Наши дни. Москва. Архив Я перевернул последнюю страницу тетради. Действительно, три листа были вырваны с корнем. Остались только зубчатые края. — Вы знаете, что там было? — спросил я у Громова. Старик покачал головой. — Нет. Но мой прадед, тот самый носильщик, говорил, что Кулик сжёг те страницы прямо в тайге. И пепел развеял над воронкой. Словно возвращал что-то на место. Я закрыл тетрадь. — Вы верите в это? Громов пожал плечами. — В архивах Академии наук до сих пор хранятся отчёты Кулика. Все официальные. Там нет ни слова о находке. Только записи о воронке, о поваленном лесе, о магнитных аномалиях. Он вернулся туда ещё дважды — в 1928 и 1939 годах. Искал, копал, измерял. И ничего не нашёл. Или делал вид, что не нашёл. — Возможно, это мистификация. Поздняя подделка. — Возможно, — согласился Громов. — Но почерковедческая экспертиза подтвердила: это рука Кулика. Бумага и чернила соответствуют двадцатым годам. А ещё есть фотография. Он достал из папки старый снимок. Чёрно-белый, выцветший, с трещинами. На нём — Кулик, стоящий на краю воронки. А за его спиной, в расфокусированной дали — неясные очертания чего-то, что не похоже на камень. Что-то угловатое, неправильное, чужое. — Это могла быть игра света, — сказал Громов. — Или тень от упавшего дерева. Или… Он не закончил. Я взял фотографию, поднёс к свету. Посмотрел на силуэт в воронке. И почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Что вы собираетесь с этим делать? — спросил Громов. Я положил фото обратно в папку. — Не знаю. Опубликовать — значит обречь это на вечный спор. Не опубликовать — значит похоронить. — Как Кулик, — тихо добавил старик. Мы сидели молча. За окном шумела Москва, равнодушная к тайнам столетней давности. Где-то в сибирской тайге, в мёртвой ложбине, может быть, до сих пор лежит объект, отрицающий всё, что мы знаем о Вселенной. А может быть, его давно нет. Может быть, его забрали те, кто его создал. Или он сам разложился, став частью земли. А может, Кулик всё выдумал. Или сошёл с ума в тайге, и его разум создал химеру из страха, усталости и мистических рассказов эвенков. Правда в том, что мы никогда не узнаем. И, возможно, это к лучшему. Я вышел из архива, когда солнце уже садилось. Москва окрасилась в оранжевые тона, и на мгновение мне показалось, что небо разрывается, как тогда, в 1908-м. Но это была лишь игра света. Наверное.https://dzen.ru/a/ap0JDbl2b0_HAA02