Boris Pasternak "Rendezvous"

Борис Пастернак "Свидание" translated and recited by Maria Figurnova Boris Pasternak RENDEZVOUS The roads’ll be buried in snow, The roofs’ll be seen no more. I’ll go out slowly – You’re standing at the door. Alone, in a fall coat, No over-shoes, no hat, An excitement lump in your throat, Your lips are snow wet. White fences, trees and stone walls Are melting in the night. Alone in the snow-fall You’re standing in the light. The melting snow’s streaming From your shawl down the sleeve, The dew in your hair’s gleaming Like tiny sparkling beads. Your figure and this coat, Your wet shawl and your face Are brightened by a fair curl That fell free off the lace. Your eye-lashes are wet with snow, There’s yearning in your eyes, Your image is so whole – A piece to memorize. A sharp knife dipped in acid Performed this painful art: Your image (now, let’s face it) Was carved upon my heart. The humble features – branded Forever – will remain, No matter how tormenting And cruel ’s the world of pain. That’s why the night is doubled, And we feel so sublime, We’re one, in snow marbled – Nowhere to draw a line. But who are we and where from – If those years of our life Are now just rumors echoing, And we are not alive? Борис Пастернак СВИДАНИЕ Засыплет снег дороги, Завалит скаты крыш. Пойду размять я ноги: За дверью ты стоишь. Одна, в пальто осеннем, Без шляпы, без калош, Ты борешься с волненьем И мокрый снег жуешь. Деревья и ограды Уходят вдаль, во мглу. Одна средь снегопада Стоишь ты на углу. Течет вода с косынки По рукаву в обшлаг, И каплями росинки Сверкают в волосах. И прядью белокурой Озарены: лицо, Косынка, и фигура, И это пальтецо. Снег на ресницах влажен, В твоих глазах тоска, И весь твой облик слажен Из одного куска. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Но кто мы и откуда, Когда от всех тех лет Остались пересуды, А нас на свете нет?