При минус сорока восьми комсомольцы Братской ГЭС ушли из палаток в избу, обречённую на затопление

Ангара, три версты выше порога Падун, тысяча девятьсот пятьдесят пятый год. Комсомольцы, приехавшие строить Братскую ГЭС, живут в брезентовых палатках. На краю старой ангарской деревни старик Прокопий Тетерин конопатит стены избы, которую через несколько лет должно накрыть море. «Через пять лет тут будет море, дед, — смеётся прораб Аркадий Голубев. — Чего гнилушку латаешь?» Девятнадцатого января тысяча девятьсот пятьдесят шестого года метеостанция в Братске записывает минус сорок семь и девять десятых. В палатках вода в вёдрах промерзает до дна, к утру у фельдшера в тетради девятнадцать обмороженных. А в избе Тетерина на глиняной печи и на полатях вповалку спят четырнадцать комсомольцев — в одних рубахах. Градусник у двери показывает плюс восемнадцать. В ролике: почему брезент проиграл бревну, как в Приангарье набивали печь из глины колотушкой, что записал в школьную тетрадь внук старика Митя, что сказал прораб в ту ночь и что стало с избой, когда пришло море. Мороз в Братске, палаточные посёлки первых строителей и деревни, ушедшие под Братское море, — настоящие. Герои и диалоги — художественная реконструкция.