«Твоя сестра — вот это женщина! Свой бизнес, квартира, успех! А ты что? Только детей рожаешь...

Квартира на третьем этаже панельного дома на улице Садовой ничем не отличалась от сотен таких же: облупившийся подъезд, почтовые ящики, засохший фикус на лестничной площадке. Но за дверью с табличкой «Кв. 47» была жизнь — тесная, шумная, пахнущая борщом и детскими кроссовками у порога. Ольга Никитина, в девичестве Фролова, стояла у плиты и помешивала суп. Ей было тридцать два. Каштановые волосы были собраны наспех, руки — тонкие, натруженные. За последние годы она почти перестала думать о себе. У неё было трое детей. Артём — семь лет, первый класс, шумный и вихрастый. Катя — пять, тихая, с тёмными глазами, рисующая котов на всём, включая обои. Миша — два с половиной года, круглощёкий, сейчас спящий в кроватке. Ольга любила их так сильно, что иногда от этой любви становилось больно. Она не жалела о детях. Она жалела о другом.