ГЕФСИМАНСКИЙ САД (The Garden of Gethsemane) - Russian Poem by Boris Pasternak

The texts of the Russian original and the English translation are given below. The music is taken from https://commons.wikimedia.org/wiki/File:BWV_543-prelude.ogg Prelude from Prelude and Fugue in A minor, BWV 543, by Johann Sebastian Bach. Performed by Noah Horn (User:Sesquialtera II), March 9, 2006, on the 1974 Dirk A. Flentrop organ at the Oberlin Conservatory of Music. ******************************************************** Гефсиманский сад Мерцаньем звезд далеких безразлично Был поворот дороги озарен. Дорога шла вокруг горы Масличной, Внизу под нею протекал Кедрон. Лужайка обрывалась с половины. За нею начинался Млечный путь. Седые серебристые маслины Пытались вдаль по воздуху шагнуть. В конце был чей-то сад, надел земельный. Учеников оставив за стеной, Он им сказал: "Душа скорбит смертельно, Побудьте здесь и бодрствуйте со мной". Он отказался без противоборства, Как от вещей, полученных взаймы, От всемогущества и чудотворства, И был теперь, как смертные, как мы. Ночная даль теперь казалась краем Уничтоженья и небытия. Простор вселенной был необитаем, И только сад был местом для житья. И, глядя в эти черные провалы, Пустые, без начала и конца, Чтоб эта чаша смерти миновала, В поту кровавом Он молил Отца. Смягчив молитвой смертную истому, Он вышел за ограду. На земле Ученики, осиленные дремой, Валялись в придорожном ковыле. Он разбудил их: "Вас Господь сподобил Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт. Час Сына Человеческого пробил. Он в руки грешников себя предаст". И лишь сказал, неведомо откуда Толпа рабов и скопище бродяг, Огни, мечи и впереди - Иуда С предательским лобзаньем на устах. Петр дал мечом отпор головорезам И ухо одному из них отсек. Но слышит: "Спор нельзя решать железом, Вложи свой меч на место, человек. Неужто тьмы крылатых легионов Отец не снарядил бы мне сюда? И, волоска тогда на мне не тронув, Враги рассеялись бы без следа. Но книга жизни подошла к странице, Которая дороже всех святынь. Сейчас должно написанное сбыться, Пускай же сбудется оно. Аминь. Ты видишь, ход веков подобен притче И может загореться на ходу. Во имя страшного ее величья Я в добровольных муках в гроб сойду. Я в гроб сойду и в третий день восстану, И, как сплавляют по реке плоты, Ко мне на суд, как баржи каравана, Столетья поплывут из темноты". **************************************************************** The Garden of Gethsemane Indifferently, the glimmer of stars Lit up the turning in the road. The road went round the Mount of Olives, Below it the Kedron flowed. The meadow suddenly stopped half-way. The Milky Way went on from there. The grey and silver olive trees Were trying to march into thin air. There was a garden at the meadow’s end. And leaving the disciples by the wall, He said: ‘My soul is sorrowful unto death, Tarry ye here, and watch with Me awhile.’ Without a struggle He renounced Omnipotence and miracles As if they had been borrowed things, And now He was a mortal among mortals. The night’s far reaches seemed a region Of nothing and annihilation. All The universe was uninhabited. There was no life outside the garden wall. And looking at those dark abysses, Empty and endless, bottomless deeps, He prayed the Father, in a bloody sweat, To let this cup pass from His lips. Assuaging mortal agony with prayer, He left the garden. By the road he found Disciples, overcome by drowsiness, Asleep spreadeagled on the ground. He wakened them: ‘The Lord has deemed you worthy To live in My time. Is it worthiness To sleep in the hour when the Son of Man Must give Himself into the hands of sinners?’ And hardly had He spoken, when a mob Of slaves, a ragged multitude, appeared With torches, swords, and Judas at their head Shaping a traitor’s kiss behind his beard. Peter with his sword resisted them And severed one man’s ear. But then he heard These words: ‘The sword is no solution. Put up your blade, man, in its scabbard. Could not My Father instantly send down Legions of angels in one thunderous gust? Before a hair of my head was touched, My enemies would scatter like the dust. But now the book of life has reached a page Most precious and most holy. What the pen Foretold in Scripture here must be fulfilled. Let prophecy come to pass. Amen. The course of centuries is like a parable And, passing, can catch fire. Now, in the name Of its dread majesty, I am content To suffer and descend into the tomb. I shall descend and on the third day rise, And as the river rafts float into sight, Towards My Judgement like a string of barges The centuries will float out of the night.’