Людовик XVI. Король согласился с реформой и оказался на гильотине.

Регицид (от лат. regis — «царь» и cidium — «убийство») — лишение жизни монарха. Людовик XVI был казнён на гильотине на площади Революции. Перевес в голосовании — семьдесят три голоса из трёхсот сорока девяти. Семьдесят три голоса отделяли Францию от другой истории. Людовик был, по всей видимости, лучшим человеком из всех, кто занимал французский трон в XVIII веке — и это стало его приговором. Он не был тираном. Он был застенчивым человеком с добрыми намерениями, искренне читавшим философов Просвещения и не умевшим сделать из прочитанного политические выводы достаточно быстро. Он понимал, что нужны реформы — и трижды пытался их провести. Каждый раз аристократия блокировала. Когда финансовый кризис вынудил его созвать Генеральные штаты, он открыл ящик Пандоры. Рассказ ведётся от лица Жака Моро — парижского аптекаря, искренне верившего в революцию — и постепенно разочаровывавшегося. Он не был в толпе на площади в тот день. Он стоял в двух кварталах и слышал барабаны, заглушившие последние слова короля. И думал: мы не знаем, что сделали. Казнь Людовика стала точкой невозврата. Она окончательно отрезала революционную Францию от монархической Европы, спровоцировала коалицию против неё, создала логику осаждённой крепости — которая породила Террор, якобинскую диктатуру, гильотину как инструмент государственного управления. Робеспьер погиб на той же площади и той же машиной. Наполеон стал прямым продуктом хаоса, последовавшего за Террором. Послесловие исследует разницу между семьдесят тремя голосами. Помилованный Людовик — в тюрьме или в изгнании — не создавал мученика. Без мученика нет той эмоциональной эскалации, которая привела к Террору. Без Террора — другой Наполеон, или вообще никакого. Без наполеоновских войн — три-шесть миллионов жизней сохранены. Идеи 1789 года — равенство перед законом, народный суверенитет — всё равно распространились бы по Европе. Но, возможно, медленнее и с меньшей кровью.