ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как Бетховен заставил выскочку играть «собачий вальс» на бис

— Маэстро, это гениально! Я немедленно исполню это в салоне графини! — воскликнул молодой, самодовольный пианист фон Шлегель (назовем его так), держа в руках ноты, только что подаренные Бетховеном. Бетховен сидел в углу, потягивал вино и ухмылялся так, как это умеет только человек, задумавший грандиозную пакость. Но почему этот подарок стал для пианиста началом конца его карьеры? Предыстория: Битва в Вене Дело было в Вене, в начале XIX века. Бетховен тогда был уже знаменит, но его слава была скандальной. Он был известен своим невыносимым нравом, пренебрежением к аристократии и глухотой, которая делала его еще более раздражительным. В то время в музыкальных салонах Вены процветали «дуэли» пианистов. Богатые меценаты устраивали вечера, где музыканты соревновались в мастерстве импровизации и исполнения. И вот в Вене появился некий молодой виртуоз, аристократ по происхождению. Он был технически безупречен, но невероятно заносчив. Он считал себя равным Бетховену и открыто критиковал его «дикую» и «неправильную» музыку. Этот пианист обожал собирать вокруг себя толпу и с пренебрежением отзываться о маэстро. Бетховена это дико бесило. Он решил не устраивать скандал (он мог просто ударить обидчика стулом, что бывало), а уничтожить его интеллектуально. Сама шутка: Месть в тональности До-мажор На одном из больших приемов, где присутствовал весь цвет венского общества, этот молодой хвастун подошел к Бетховену и начал громко, на весь зал, восхищаться своим собственным умением играть с листа любую, даже самую сложную музыку. — Мой дорогой Людвиг, — елейным голосом сказал фон Шлегель, — для меня нет ничего невозможного. Я могу сыграть всё, что угодно, без подготовки. Вы же знаете, техника — это всё! Бетховен посмотрел на него своим знаменитым «взглядом василиска», хлопнул себя по лбу и сказал: — Ах, простите, друг мой! Я совсем забыл! У меня как раз есть для вас одна пьеса, написанная специально для вашего уровня... э-э-э... таланта. Она новая, очень сложная, требует невероятной виртуозности. Вот, возьмите! Бетховен протянул пианисту листок с нотами, наспех перечерканными карандашом. Это было совершенно примитивное, ученическое музыкальное упражнение. Что-то вроде гаммы «собачий вальс», только в четыре раза длиннее и скучнее. Но написано это было рукой самого Бетховена! Пианист, сияя от гордости, что ему выпала честь первым исполнить «шедевр» маэстро, сел за рояль. Он был уверен, что сейчас продемонстрирует публике сложнейшую полифонию. Он начал играть. До-ре-ми-фа-соль... В зале воцарилась тишина. Все ждали чуда. Но чуда не происходило. Это была бесконечная, нудная, примитивная последовательность аккордов, которая повторялась раз за разом. Пианист потел, краснел, пытался добавить «экспрессии», но музыка оставалась убогой. Публика начала переглядываться, а потом послышались первые смешки. Люди поняли, что это фарс. Бетховен сидел в кресле, закрыл глаза и делал вид, что наслаждается, но при этом у него предательски тряслись плечи от беззвучного смеха. Пианист доиграл до конца, ударил по последнему глупому аккорду и замер, ожидая аплодисментов. Наступила мертвая тишина, прерываемая громким хохотом Бетховена, который вскочил с кресла и закричал на весь зал: — Брависсимо, мой дорогой! Вы сыграли это точно так же, как я это задумывал! Ни одной фальшивой ноты! Публика в восторге от вашего мастерства! А теперь, будьте любезны, исполните это нам на БИС! Молодой человек понял, что стал посмешищем всей Вены. Он побледнел, вскочил из-за рояля, схватил шляпу и выбежал из зала, хлопнув дверью. Финал истории Больше этого пианиста в приличных венских домах не видели. Бетховен же потом признавался друзьям: «Нельзя давать ослам в руки скрипки или ноты. Они всё равно используют их только для того, чтобы почесать себе спину».