Александр Шелест и Степан Демура - идеальный танец на фоне геополитики.
Александр Шелест и Степан Демура - идеальный танец на фоне геополитики. «Знаете, я часто ловлю себя на мысли: ну почему же я не могу оторваться от его интервью? Казалось бы, логика подсказывает — стоп, это же опасно, это же в санкционных списках, его заблокировали. А рука всё равно тянется включить «Акценты» на фоне, пока готовишь ужин. И вот я думаю, в чем же тут магия? Во-первых, это, черт возьми, просто интересно. За 15 лет работы в кадре он превратился в настоящего «телевизионного хищника». Это не просто диалог — это шоу. Он не боится неудобных вопросов, он лезет прямо в душу к гостю, но делает это с такой обаятельной наглостью, что собеседник сам начинает раскрываться. Помните его фишку: «Я приглашаю людей, с которыми не согласен». Это же гениальный ход! Это как смотреть бой без правил, где правила придумывает ведущий. Во-вторых, его аудитория — это люди, которые устали от картонных новостей. Мы все хотим услышать другую точку зрения. Не ту, которую нам транслируют по ТВ, а ту, которая вызывает зуд и желание поспорить. Шелест дает эту возможность. Он создал площадку для тех, кого в мейнстриме просто затыкают. И это подкупает. Даже если ты с ним не согласен на 100%, ты все равно досмотришь до конца, просто чтобы убедиться, насколько он неправ, или вдруг поймать себя на мысли: «А ведь в этом есть доля правды». И вот тут-то и кроется главный парадокс. Его популярность выросла до небес именно в тот момент, когда его начали давить. Санкции, блокировки на ютубе, запреты — это лучшее «пиар-агентство» в мире. Как только его заблокировали в Украине, у меня, как у зрителя, сработал рефлекс: «Запрещают? Значит, там что-то важное». Это психология. Мы всегда хотим то, что нам недоступно. Он стал «запретным плодом», а запретный плод, как известно, самый сладкий. В итоге, мы смотрим его не потому, что любим пророссийскую пропаганду — мы смотрим его потому, что он честный в своей наглости. Он не пытается казаться объективным, он сразу говорит: «Я хочу вас разозлить, я хочу вас встряхнуть». И в мире, где все разговаривают скороговоркой, пытаясь никого не обидеть, его резкий, скандальный голос звучит как глоток свежего воздуха. Даже если этот воздух пахнет порохом, мы все равно вдыхаем его. Вот такая диалектика». Знаете, если говорить о Степане Демуре, то здесь история совсем иная. Его популярность — это классический феномен «пророка в своем отечестве», но с очень специфическим оттенком. С одной стороны, у него безупречный бэкграунд для эксперта: образование в МФТИ и Чикагском университете, преподавание в США, работа финансовым инженером за океаном . Он действительно заработал свою репутацию, когда за несколько лет предсказал ипотечный кризис 2008 года в США . Именно это дало ему пожизненный кредит доверия у определенной аудитории — его слушают, потому что он уже однажды был прав, когда все смеялись. Но его популярность держится не на точности прогнозов, а на бесконечном апокалипсисе. Демура — это человек, который профессионально зарабатывает на страхе. Его главная фишка — жесткий, бескомпромиссный экономический обзор без купюр , где он регулярно рисует мрачные картины будущего: крах рубля, обвал экономики, тотальный кризис . И это создает эффект «независимого голоса», который говорит правду, которую боятся произнести на официальном ТВ . Однако в интернете его воспринимают крайне неоднозначно. Одни называют его «сказочником» или «идеальным образцом дилетанта» , который сыплет терминами, не понимая их сути, и продвигает теории заговора (вплоть до советов обматывать жопу фольгой от чипов ). Другие же — его верные последователи — ждут каждого вебинара, потому что он говорит то, что хочется услышать в моменты нестабильности: что виноваты не мы, а система, что всё рухнет и тогда наступит справедливость . В отличие от Шелеста, которого «забаннили» за политику, Демура — это прежде всего финансовый инфлюенсер. Его популярность строится на когнитивном диссонансе: очень умный человек с блестящим образованием, который когда-то был гениально прав, сейчас превратился в вещателя глобальных катастроф. Это гремучая смесь из профессиональных инсайдов и откровенного популизма. И именно эта смесь, эта готовность предсказывать «конец света» каждый день и делает его интервью и семинары такими востребованными. Люди платят деньги не за совет, как разбогатеть, а за право послушать, как всё вокруг рушится, и получить подтверждение своим тревогам.
Александр Шелест и Степан Демура - идеальный танец на фоне геополитики. «Знаете, я часто ловлю себя на мысли: ну почему же я не могу оторваться от его интервью? Казалось бы, логика подсказывает — стоп, это же опасно, это же в санкционных списках, его заблокировали. А рука всё равно тянется включить «Акценты» на фоне, пока готовишь ужин. И вот я думаю, в чем же тут магия? Во-первых, это, черт возьми, просто интересно. За 15 лет работы в кадре он превратился в настоящего «телевизионного хищника». Это не просто диалог — это шоу. Он не боится неудобных вопросов, он лезет прямо в душу к гостю, но делает это с такой обаятельной наглостью, что собеседник сам начинает раскрываться. Помните его фишку: «Я приглашаю людей, с которыми не согласен». Это же гениальный ход! Это как смотреть бой без правил, где правила придумывает ведущий. Во-вторых, его аудитория — это люди, которые устали от картонных новостей. Мы все хотим услышать другую точку зрения. Не ту, которую нам транслируют по ТВ, а ту, которая вызывает зуд и желание поспорить. Шелест дает эту возможность. Он создал площадку для тех, кого в мейнстриме просто затыкают. И это подкупает. Даже если ты с ним не согласен на 100%, ты все равно досмотришь до конца, просто чтобы убедиться, насколько он неправ, или вдруг поймать себя на мысли: «А ведь в этом есть доля правды». И вот тут-то и кроется главный парадокс. Его популярность выросла до небес именно в тот момент, когда его начали давить. Санкции, блокировки на ютубе, запреты — это лучшее «пиар-агентство» в мире. Как только его заблокировали в Украине, у меня, как у зрителя, сработал рефлекс: «Запрещают? Значит, там что-то важное». Это психология. Мы всегда хотим то, что нам недоступно. Он стал «запретным плодом», а запретный плод, как известно, самый сладкий. В итоге, мы смотрим его не потому, что любим пророссийскую пропаганду — мы смотрим его потому, что он честный в своей наглости. Он не пытается казаться объективным, он сразу говорит: «Я хочу вас разозлить, я хочу вас встряхнуть». И в мире, где все разговаривают скороговоркой, пытаясь никого не обидеть, его резкий, скандальный голос звучит как глоток свежего воздуха. Даже если этот воздух пахнет порохом, мы все равно вдыхаем его. Вот такая диалектика». Знаете, если говорить о Степане Демуре, то здесь история совсем иная. Его популярность — это классический феномен «пророка в своем отечестве», но с очень специфическим оттенком. С одной стороны, у него безупречный бэкграунд для эксперта: образование в МФТИ и Чикагском университете, преподавание в США, работа финансовым инженером за океаном . Он действительно заработал свою репутацию, когда за несколько лет предсказал ипотечный кризис 2008 года в США . Именно это дало ему пожизненный кредит доверия у определенной аудитории — его слушают, потому что он уже однажды был прав, когда все смеялись. Но его популярность держится не на точности прогнозов, а на бесконечном апокалипсисе. Демура — это человек, который профессионально зарабатывает на страхе. Его главная фишка — жесткий, бескомпромиссный экономический обзор без купюр , где он регулярно рисует мрачные картины будущего: крах рубля, обвал экономики, тотальный кризис . И это создает эффект «независимого голоса», который говорит правду, которую боятся произнести на официальном ТВ . Однако в интернете его воспринимают крайне неоднозначно. Одни называют его «сказочником» или «идеальным образцом дилетанта» , который сыплет терминами, не понимая их сути, и продвигает теории заговора (вплоть до советов обматывать жопу фольгой от чипов ). Другие же — его верные последователи — ждут каждого вебинара, потому что он говорит то, что хочется услышать в моменты нестабильности: что виноваты не мы, а система, что всё рухнет и тогда наступит справедливость . В отличие от Шелеста, которого «забаннили» за политику, Демура — это прежде всего финансовый инфлюенсер. Его популярность строится на когнитивном диссонансе: очень умный человек с блестящим образованием, который когда-то был гениально прав, сейчас превратился в вещателя глобальных катастроф. Это гремучая смесь из профессиональных инсайдов и откровенного популизма. И именно эта смесь, эта готовность предсказывать «конец света» каждый день и делает его интервью и семинары такими востребованными. Люди платят деньги не за совет, как разбогатеть, а за право послушать, как всё вокруг рушится, и получить подтверждение своим тревогам.