qozma yarov

Как здесь хорошо и приятно, Как запах дерЕв я люблю! Орешника лист ароматный Тебе я в тени настелЮ. Я там, у подножья аула, Тебе шелковИцы нарву, А лошадь и бурого мула Мы пустим в густую траву. Ты здесь у фонтана приляжешь, Пока не минуется зной, Ты мне улыбнёшься и скажешь, Что ты не устала со мной. How nice and pleasant it is here, I love the smell of trees! The hazel leaf is fragrant I'll put it in the shade for you. I'm there, at the foot of the village, I'll pick mulberries for you., And the horse and the brown mule We'll put it in the thick grass. Will you lie down by the fountain here, Until the heat passes, You’ll smile at me and say, That you’re not tired with me. Как здесь хорошо и приятно, Как запах дерЕв я люблю! Орешника лист ароматный Тебе я в тени настелЮ. Я там, у подножья аула, Тебе шелковИцы нарву, А лошадь и бурого мула Мы пустим в густую траву. Ты здесь у фонтана приляжешь, Пока не минуется зной, Ты мне улыбнёшься и скажешь, Что ты не устала со мной.

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шёл — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглУ Сквозь чёрные лучИстые ресницы. На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ Весенний ветер взвЕял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила — и забыла. We met by chance, on the corner. I was walking quickly — and suddenly, like the light of a flash, The evening twilight cut through the dimness Through her black, radiant eyelashes. She was wearing crepe — a sheer, light fabric The spring wind weighed for a moment, But on her face and in the bright light of her eyes I caught a glimpse of the former liveliness. And she nodded kindly to me, Slightly tilting her face away from the wind. And she disappeared around the corner… It was spring… She forgave me — and forgot. Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шёл — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглУ Сквозь чёрные лучИстые ресницы. На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ Весенний ветер взвЕял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила — и забыла.

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шёл — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглУ Сквозь чёрные лучИстые ресницы. На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ Весенний ветер взвЕял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила — и забыла. We met by chance, on the corner. I was walking quickly — and suddenly, like the light of a flash, The evening twilight cut through the dimness Through her black, radiant eyelashes. She was wearing crepe — a sheer, light fabric The spring wind weighed for a moment, But on her face and in the bright light of her eyes I caught a glimpse of the former liveliness. And she nodded kindly to me, Slightly tilting her face away from the wind. And she disappeared around the corner… It was spring… She forgave me — and forgot. Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шёл — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглУ Сквозь чёрные лучИстые ресницы. На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ Весенний ветер взвЕял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила — и забыла.

Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шёл — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглУ Сквозь чёрные лучИстые ресницы. На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ Весенний ветер взвЕял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила — и забыла. We met by chance, on the corner. I was walking quickly — and suddenly, like the light of a flash, The evening twilight cut through the dimness Through her black, radiant eyelashes. She was wearing crepe — a sheer, light fabric The spring wind weighed for a moment, But on her face and in the bright light of her eyes I caught a glimpse of the former liveliness. And she nodded kindly to me, Slightly tilting her face away from the wind. And she disappeared around the corner… It was spring… She forgave me — and forgot. Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шёл — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглУ Сквозь чёрные лучИстые ресницы. На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ Весенний ветер взвЕял на мгновенье, Но на лице и в ярком свете глаз Я уловил былое оживленье. И ласково кивнула мне она, Слегка лицо от ветра наклонила И скрылась за углом… Была весна… Она меня простила — и забыла.

Verse 1] Бог творит мир в прямом эфире Прямо здесь и сейчас Сквозь мой страх и мой вечер Он не теряет нас [Pre-Chorus] И я замираю Слышу, как тише мир Ты уже рядом В каждом моем «почему» [Chorus] Бог творит мир Прямо здесь и сейчас Бог творит нас Прямо здесь и сейчас (прямо здесь и сейчас) (прямо здесь и сейчас) Style：Sophisticated jazz improvisation in Cmaj7 with Berklee-style harmony, extended chords, passing diminished voicings, and chromatic ii-V lines. Upright bass walking under crisp ride-cymbal swing, brushed snare accents, airy piano quartal comping, bright playful phrasing, clean close-miked ensemble sound, and fluid call-and-response solos with suspended, time-free calm. Title：Я и мир

Verse 1] Бог творит мир в прямом эфире Прямо здесь и сейчас Сквозь мой страх и мой вечер Он не теряет нас [Pre-Chorus] И я замираю Слышу, как тише мир Ты уже рядом В каждом моем «почему» [Chorus] Бог творит мир Прямо здесь и сейчас Бог творит нас Прямо здесь и сейчас (прямо здесь и сейчас) (прямо здесь и сейчас) Style：Sophisticated jazz improvisation in Cmaj7 with Berklee-style harmony, extended chords, passing diminished voicings, and chromatic ii-V lines. Upright bass walking under crisp ride-cymbal swing, brushed snare accents, airy piano quartal comping, bright playful phrasing, clean close-miked ensemble sound, and fluid call-and-response solos with suspended, time-free calm. Title：Я и мир

Как бы дым твоих ни горек Труб, глотать его — всё нега! Оттого что ночью — город — ОпрокИнутое небо. Как бы дел твоих презрЕнных День ни гол, — в ночи ты — шах! Звёзды страсть свела — на землю! Картою созвездий — прах. ГЕктором иль БонапАртом Звать тебя? Москва иль Троя? Звёздной и военной картой Город лёг… Любовь? — ПустОе! МИнет! НищетЫ надзЕмной СтАвленник, в ночи я — шах! Небо сведенО на землю: КАртою созвездий — прах Рассыпается… No matter how bitter your smoke is Pipes, swallowing it is all a pleasure! Because it's a city at night — The inverted sky. As if your despicable deeds Day is not a goal, — in the night you are the shah! Passion brought the stars together — to earth! The map of the constellations is dust. By Hector or Bonaparte Should I call you? Moscow or Troy? With a starry and military map The city lies… Love? — Empty! Minet! Poverty above the earth Stabilizer, in the night I am a shah! The sky is brought down to earth: The map of constellations is dust It crumbles… Как бы дым твоих ни горек Труб, глотать его — всё нега! Оттого что ночью — город — ОпрокИнутое небо. Как бы дел твоих презрЕнных День ни гол, — в ночи ты — шах! Звёзды страсть свела — на землю! Картою созвездий — прах. ГЕктором иль БонапАртом Звать тебя? Москва иль Троя? Звёздной и военной картой Город лёг… Любовь? — ПустОе! МИнет! НищетЫ надзЕмной СтАвленник, в ночи я — шах! Небо сведенО на землю: КАртою созвездий — прах Рассыпается…

Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают салавьИ. Но и она печальна тоже, Мне приказавшая любовь, И под её атласной кожей Бежит отравленная кровь. И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдём на горные хребты, Туда, где бродят только козы, В мир самых белых облаков, Искать увянувшие розы И слушать мёртвых соловьёв. Monotonous flit With the same pain my days, As if roses fall And die salavI. But she is sad too, To me ordered love, And under her satin skin Runs poisoned blood. And if I live in the world, It is only because of one dream: We both, like blind children, Let's go to the mountain ranges, Where only goats roam, To the world of the whitest clouds, To search for withered roses And listen to dead nightingales. Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают салавьИ. Но и она печальна тоже, Мне приказавшая любовь, И под её атласной кожей Бежит отравленная кровь. И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдём на горные хребты, Туда, где бродят только козы, В мир самых белых облаков, Искать увянувшие розы И слушать мёртвых соловьёв.