И Бунин Весна
Праплясал, праплакал дождь весенний, Замерла гроза. Скушно мне с тобой, Сергей Есенин, ПодымАть глаза… Скушно слушать под небесным древом Взмах незримых крыл: Не разбудишь ты своим напевом ДЕдовских могил! Привязало, осаднИло слово Даль твоих времён. Не в ветрах, а, знать, в тамАх тяжёлых Прозвенит твой сон. Кто-то сядет, кто-то выгнет плечи, Вытянет персты. Близок твой кому-то красный вечер, Да не нужен ты. Всколыхнёт он Брюсова и Блока, ВстормошИт других. Но всё так же день войдёт с востока, Так же вспыхнет миг. Не изменят лик земли напевы, Не стряхнут листа… Навсегда твои пригвожденЫ ко древу Красные уста. Навсегда простёр глухие длАни Звёздный твой Пилат. Или, Или, лама савахфани,* Отпусти в закат. The spring rain danced and cried, The thunderstorm stopped. I'm bored with you, Sergey Yesenin, Raise your eyes… It's boring to listen under the heavenly tree The flap of invisible wings: You won't wake me up with your singing Grandfather's graves! Tied down, besieged by the word The distance of your time. Not in the winds, but, of course, in heavy volumes Your dream will ring out. Someone will sit down, someone will arch their shoulders, Stretch out their fingers. Someone is close to your red evening, But they don't need you. Праплясал, праплакал дождь весенний, Замерла гроза. Скушно мне с тобой, Сергей Есенин, ПодымАть глаза… Скушно слушать под небесным древом Взмах незримых крыл: Не разбудишь ты своим напевом ДЕдовских могил! Привязало, осаднИло слово Даль твоих времён. Не в ветрах, а, знать, в тамАх тяжёлых Прозвенит твой сон. Кто-то сядет, кто-то выгнет плечи, Вытянет персты. Близок твой кому-то красный вечер, Да не нужен ты. Всколыхнёт он Брюсова и Блока, ВстормошИт других. Но всё так же день войдёт с востока, Так же вспыхнет миг. Не изменят лик земли напевы, Не стряхнут листа… Навсегда твои пригвожденЫ ко древу Красные уста.
Праплясал, праплакал дождь весенний, Замерла гроза. Скушно мне с тобой, Сергей Есенин, ПодымАть глаза… Скушно слушать под небесным древом Взмах незримых крыл: Не разбудишь ты своим напевом ДЕдовских могил! Привязало, осаднИло слово Даль твоих времён. Не в ветрах, а, знать, в тамАх тяжёлых Прозвенит твой сон. Кто-то сядет, кто-то выгнет плечи, Вытянет персты. Близок твой кому-то красный вечер, Да не нужен ты. Всколыхнёт он Брюсова и Блока, ВстормошИт других. Но всё так же день войдёт с востока, Так же вспыхнет миг. Не изменят лик земли напевы, Не стряхнут листа… Навсегда твои пригвожденЫ ко древу Красные уста. Навсегда простёр глухие длАни Звёздный твой Пилат. Или, Или, лама савахфани,* Отпусти в закат. The spring rain danced and cried, The thunderstorm stopped. I'm bored with you, Sergey Yesenin, Raise your eyes… It's boring to listen under the heavenly tree The flap of invisible wings: You won't wake me up with your singing Grandfather's graves! Tied down, besieged by the word The distance of your time. Not in the winds, but, of course, in heavy volumes Your dream will ring out. Someone will sit down, someone will arch their shoulders, Stretch out their fingers. Someone is close to your red evening, But they don't need you. Праплясал, праплакал дождь весенний, Замерла гроза. Скушно мне с тобой, Сергей Есенин, ПодымАть глаза… Скушно слушать под небесным древом Взмах незримых крыл: Не разбудишь ты своим напевом ДЕдовских могил! Привязало, осаднИло слово Даль твоих времён. Не в ветрах, а, знать, в тамАх тяжёлых Прозвенит твой сон. Кто-то сядет, кто-то выгнет плечи, Вытянет персты. Близок твой кому-то красный вечер, Да не нужен ты. Всколыхнёт он Брюсова и Блока, ВстормошИт других. Но всё так же день войдёт с востока, Так же вспыхнет миг. Не изменят лик земли напевы, Не стряхнут листа… Навсегда твои пригвожденЫ ко древу Красные уста.